Николай Георгиевич Гарин-Михайловский. Студенты. Тёма и его друзья Страница 3

атформе.

В дверях показались Корнев и Ларио.

- Здесь уже? - брезгливо проговорил Корнев, увидев Шацкого. - Готов пари держать, что его все принимают за идиота.

Ларио, широкоплечий, коренастый, с круглым румяным лицом, с большими близорукими карими глазами, бойкий только в своей компании и очень конфузливый в обществе, в ответ на слова Корнева прищурился, оглянул платфлрму и поспешно произнес:

- Послушай, сядем вот в том уголке.

Усевшись на зеленую скамейку подальше от публики, Ларио на мгновение почувствовал себя удовлетворенным, но вскоре опять заерзал.

- Рано приехали... - сказал он, прищурившись.

Помолчав еще, он с напускной бойкостью спросил Корнева:

- А что, Вася, как насчет пивка?

- Пивка так пивка, - ответил Корнев.

- Молодец, - вдруг оживился Ларио, - люблю таких. Гарсон, пару пива! Терпеть я, Вася, не могу всякого этакого собрания.

- А я вот терпеть не могу таких, как этот Шацкий.

Шацкий, не обращая внимания на товарищей, продолжал бегать взад и вперед.

- Ну, что ты против него имеешь? В сущности, ей-богу, он ничего себе.

- Ты думаешь? - спросил Корнев, принявшись за свои ногти. - Послушайте, вы, - примирительно окликнул он Шацкого, - подите сюда.

Шацкий, засунув руки в карманы своей английской куртки, подошел к сидевшим и, широко расставив длинные ноги, уставился в Корнева, стараясь замаскировать некоторое смущение пренебрежительным выражением лица.

- Ну, одним словом, настоящий англичанин, - сказал пренебрежительно Корнев. - Вы сегодня кто: граф, князь, барон?

Шацкий рассмеялся, но, сейчас же скорчив серьезную физиономию, церемонно ответил:

- Маркиз, вы слишком любезны...

- А вы, князь, шут гороховый... то биьш, я хотел вам предложить один вопрос: приедет ли ваша пышная родня вас провожать сегодня?

- Нет, лорд, я уезжаю инкогнито.

- Это значит, что вы все-таки не добились разрешения на ваш отъезд. Откуда же вы в таком случае достали денег? Мне страшно подумать, князь: неужели вы решились на преступление и, говоря грубым жаргоном обитателей тюрьмы, попросту украли у вашего батюшки деньги?

- Лорд, что за выражения, - рассмеялся Шацкий, - за кого вы меня принимаете?

- В таком случае я ничего не понимаю...

- Да вы еще меньше, мой друг, поймете, если я вам скажу, что у меня в кармане тысяча рублей и я чист, как слеза.

Шацкий щелкнул пальцами и перекрутился на одной ноге.

- Во-первых, я вам не друг, а во-вторых, князь, позвольте по поводу последнего пункта остаться при особом мнении...

- В таком случае я не могу больше продолжать с вами беседу и потому...

Шацкий снял свою английскую фуражку.

- Можете убираться ко всем чертям, барон.

- Вы начинаете сердиться - это к вам не идет, - ответил Шацкий уже издали.

- Как все-таки досадно, что мы связались с ним, - проговорил Корнев, - он нам всю дорогу испортит.

- Ну черт с ним, - ответил Ларио, - давай раздавим еще по кружечке.

И Ларио с чувством прижал ноготь к столу.

- Да ведь так мы с тобой налижемся, пожалуй.

- От пары пива? Хо-хо-хо! Как ты глуп еще, Вася! Человек, пару!

Еще выпили пару.

Ларио, по мере того как пил, делался все оживленнее, а Корнев как-то все болше и больше слабел.

- Нет, я больше не буду, - уперся Корнев после третьей кружки. - У меня голова слабая, я не могу. Ты пей, а я посижу.

- Вася, не выдавай!

- Оставь!

- Вася, будь друг! Ты ведь еще мальчишка, а я в Питере уже был и, как свои пять пальцев, знаю... приедем - все покажу. Вася, голубчик, выпей, уважь, будь друг.

Корнев блаженно улыбался и наконец как-то отчаянно махнул рукой.

- Вася, друг! понимаешь, друг! Мальчик, два пива!

- Я боюсь только, - ответил Корнев, - что ты, Петя, скандал в конце концов сделаешь.

- Я, скандал? Я?!

И Ларио с чувством и упреком уставился в Корнева.

- Вася?! Ты мой лучший друг. За кого ж ты меня принимаешь? Видишь эту вот кружку, - больше ни-ни! Понимаешь, Вася? Эх, Вася, ведь ты думаешь, я пью для удовольствия - нет! Для куражу пью. Робкий я, Вася! Как народ - так, кажется, сейчас бы сквозь землю провалился, - не знаю, куда руки, куда ноги девать, а как выпьешь, и ничего, - ходишь себе, точно никого нет. Вот и сегодня - народу много приедет, ну, я и подбадриваюсь.

- Не перебодрись только.

- Небось я знаю себя. Я, Вася, все знаю, все вижу, только скромность моя, Вася... Вот, Вася, хоть тебя взять. Думаешь, не вижу? А Наташа Карташева?

- Что Наташа? - спросил, стараясь придать себе равнодушный вид, Корнев. - Тебе понравилась?

- Вася, не финти, мне наплевать на Наташу, а вот твое рыльце в пушку. Подлец, Вася: краснеешь, врешь, меня не надуешь.

И Ларио залился громким, каким-то неестественным смехом.

- Вот ты говорил, что не захмелеешь...

- Врешь, врешь, я не захмелел. Только ты брось всех этих порядочных, Вася , - все они ломаки. Нет в них наивной простоты, и страсть, страсть их пугает. Пугает! Понимаешь?

- Послушай, на нас смотрят.

- Начхать! Слушай, Вася! Я тебя познакомлю в Питере со швейками. Я, Вася, больших не люблю. Я люблю маленьких. Эх, Вася, ненасытный я!.. Я тигра лютая, Вася... я крови хочу!!

И Ларио вдруг зарычал на всю платформу.

- Послушай?!

Входившие мать Корнева, сестра его, Семенов и Долба искали глазами Корнева.

Семенов и Долба приехали проводить.

Долба и Вервицкий оставались в одном из южных университетов.

- Вот он!

Когда все подошли, Маня Корнева сказала брату:

- Ваяс, как тебе не стыдно! Маменька, посмотрите.

Она показала на кружки пива.

- Васенька, миленький мой, - произнесла как-то автоматично мать Корнева. - Как же тебе не стыдно?

Корнев смущенно махнул рукой.

- Ну, что вы, маменька, в чем тут стыд, какой тут стыд? Ну, выпили кружку пива, ну, что ж тут такого?

- Как же так, Вася, ты молодой человек, у тебя сестра на возрасте.

- Ну и слава богу, - перебил ее Корнев, - вот я сейчас заплачу, и пойдем.

- Нет, я плачу, - перебил его Ларио.

- Ну, черт с тобой, плати ты.

- Ах, Васенька, опять ты эти слова!

- Полноте, маменька, все это пустяки. Слова как слова. Это вот дворянам надо слова разбирать, потому что они дворяне, а мы с вами, маменька, люди маленькие.

- Малеоькие, сыночек, маленькие... Васенька! Только зачем же ты все-таеи это пиво пьешь - нет в нем добра, Вася. Ох, ножки мои, ножки, совсем не могу стоять - посади меня, Васенька!

И старушка Корнева тяжело опустилась на скамью.

Приехали наконец и Карташев: Аглаида Васильевна, Наташа, Тёма и брат Аглаиды Васильевны, высокий господин с большим добрым рябым лицом. Аглаида Васильевна выписала брата из его маленького имения с тем, чтобы он поселился у нее и вел ее дела. Он приехал как раз в тот день, когда уезжал Карташев. Он говорил сестге "вы" и был в полной от нее зависимости.

- Я не перевариваю, - сказал Корнев, - Карташева возле матери: она вьет из него веревки.

- А Наташу перевариваешь? - спросила сестра.

- Ну, Наташа, - кивнул головой Корнев. - Он в подметки не годится своей сестре. Она цельная натура. Впрочем, и он отличный парень, и я люблю его от души.

Корнев благодушно махнул рукой.

- Но только чувствую...

- А вы не чувствуете, Васенька, что от вас, как из пивного бочонка, несет пивом?.. - спросила сестра.

- Это не вашего ума дело, - ответил ей брат. - Вы вот слушайте, что вам говорят, и ладно будет.

- Ах, Вася, не обижай сестру на прощанье.

- Маменька, ее никтон е обижает, она сама всякого обидит...

- Послушайте, Семенов, уведите его и приведите в чувство, а то он что-нибудь выкинет перед Карташевыми, - обратилась Маня к Семенову.

- Ерунда, - ответил уверенно Корнев.

- Ничего не выкинет, - авторитетно сказал и Семенов, - вот разве два три зернышка жженого кофе, чтоб дух отшибить.

- Ладно и так, - пренебрежительно ответил Корнев.

Подошло семейство Карташевых, и все начали между собой здороваться.

- А где же Ларио? - спросила Наташа.

Маня Корнева насмешливо посмотрела на брата.

- Ну, что же ты молчишь? Где Ларио?

- Ларио? Он скрылся. Знай, несчастная, что он ненавидит таких, как ты.

И Корнев запел выразительным и верным голосом:



Нас венчали не в церкви...



- Ничего не понимаю.

- И не надо тебе понимать.

- Противный!





Семенов забил тревогу о том, что надо вспрыснуть отъезд.

Незаметно компания оставила платформу и скрылась под навесом буфета. Когда налили всем по рюмке водки, Долба, тряхнув волосами, произнес:

- Ну, за отъезжающих... Дай же боже, щоб наше теля да вивков съило.

Выпили.

- Наливайте еще за остающихся, - предложил Семенов.

Карташев, не любивший водки, отказался:

- Нет, я больше не буду.

- Чтоо? мама? - спросил его вызывающе Ларио.

- Дурак, - ответил Карташев и залпом выпмл другую рюмку.

Водка обожгла ему горло, и он несколько мгновений стоял, будучи не в силах произнести что-нибудь.

- Скажи: мама! - посоветовал ему Ларио, вызвав общий хохот.

Карташев в ответ хлопнул его по спине и проговорил наконец:

- Черт меня побери - я передумал поступать на математический, потому что все равно срежусь.

- Инженер путей сообщения, значит, тю-тю?! Куда ж? Неужели на юридический? - весело поразился Корнев.

- Угадал!

- О-о! Легкомыслие!

- Водки! - решил по этому поводу Ларио.

- В таком случае, - вмешался вдруг Шацкий, - я тоже на юридический поступаю, а не в институт путей сообщения.

- Вот это хорошо, - быстро ответил Корнев, - вас там только недоставало! Первая умная вещь, которую от вас слышу. Согласен даже еще выпить по поводу такого счастливого случая.

После чет
Страница 3 из 40 Следующая страница